Новости Донецка и области

28 марта 2016 года

Государство не знает, что делать с оккупированными территориями

 

Крым

Ко второй годовщине аннексии Крыма mignews.com.ua встретился с Тамилой Ташевой, которая стояла у истоков создания общественной инициативы "КрымSOS". Два года назад инициатива стартовала как информационная площадка, за несколько дней превратилась в волонтерское движение, которая занялось гуманитарной помощью и поиском жилья. Потом пришлось выйти на новый уровень - писать и отстаивать законопроекты о правах переселенцев, предоставлять им юридическую помощь, мониторить нарушения прав человека в Крыму и говорить об этих проблемах в Украине и по всему миру. Вместе с Тамилой Ташевой мы разбирались, почему люди уезжают из Крыма, сколько на самом деле переселенцев в Украине и как государство могло бы им помочь.

Неполная статистика

- Из Крыма выезжают не только крымские татары, вы помогаете всем. Есть ли статистика, сколько через организацию прошло людей?

- Если говорить о помощи крымчанам и переселенцам с востока, то по состоянию на конец августа 2015 года, их было около 189 тыс. человек. Речь идет как о прямой гуманитарной помощи, так и о различных консультациях в Киеве, Львове, Херсоне. Сейчас помогли более чем 200 тыс. человек. Непосредственно юридическую консультацию получили больше 60 тыс. человек.

Из Крыма, по официальным данным, выехала 21 тыс. человек. Неофициальные данные показывают большее количество. Однако Минсоцполитики и миграционная служба уже давно не ведут  статистику отдельно по востоку и по Крыму. Теперь она общая. В результате число переселенцев растет - их больше 1,7 млн. человек,  а цифра по переселенцам из Крыма не увеличивается уже год.

Мы знаем, что потоки идут. У нас есть офис в Херсоне, мы мониторим границу - люди едут. По нашим данным, переселенцев из Крыма от 45 до 50 тыс. человек. Может, и больше. Мы же фиксируем сколько людей приходит к нам. Кроме того, запрашиваем данные из Погранслужбы о въезде и выезде, мы сопоставляем эти данные.

Вообще по всем переселенцам из Крыма и с востока данные очень неточные. Официальные цифры, которые дает Минсоцполитики по результатам первичной регистрации (те самые 1,7 млн.) далеко неполные. Не все обращаются, не у всех есть потребность в регистрации. Так что можно полагать, что переселенцев более 2 млн человек.

- В какой юридической помощи чаще всего нуждаются переселенцы?

- Из-за того, что наше законодательство несовершенно, ряд вопросов возникает с самим статусом. Первичная помощь, которую мы оказываем, - базовые социальные консультации: где получить справку, в каком отделе и т. д. Есть и проблемные вопросы. Например, доказательство факта рождения и смерти на оккупированной территории. Документы оттуда не признаются в Украине, значит, нужно доказывать факт в суде. Возникают проблемы с трудовыми отношениями. Например, ты выехал, но не успел расторгнуть трудовой договор. Вопрос решается через суд. В основном же проблемы касаются социальной сферы. Не выплачивают, по каким-то причинам, средства на ребенка или помощь переселенцам. Ну а кроме того, трудоустройство, въезд и выезд, сбор документов. Редко, но бывают проблемы с тем, что ребенка не переводят в школу, в вуз.

Закон не писан

- Два года уже прошло. Работать становится легче?

- Немного легче. Мы видим, что обращений стало чуть меньше, а люди лучше знакомы с базовой информацией.

Но мы же еще лоббируем принятие некоторых законодательных актов. Большинство из тех документов, которые касаются внутренне перемещенных лиц, продвигались нами и несколькими другими общественными организациями. Мы пишем документ, затем консультируемся с ведомствами, нардепами и общественниками, просим нардепов подписать законопроект. Потом начинаем работу над продвижением. Это очень сложный процесс.

Базовый закон был принят в октябре 2014 года, он защищает права и интересы внутренне перемещенных лиц. Следом начали работать над изменениями, написали два законопроекта №2166 и №2167. Первый из них расширяет список людей, которые вправе претендовать на статус переселенца, упрощает работу со справкой и т. д. №2167 касался компенсации в связи с потерянным имуществом, в первую очередь, на Донбассе. Он до сих пор не прошел даже первое чтение в парламенте. №2166 прошел первое чтение, второе затянулось на полгода, потом его ветировал президент и внес свои предложения. Окончательно его приняли в январе 2016 года с рекомендациями президента, хотя они принципиально ни на что не влияли. На Рождество президент его подписал. То есть прошел год, прежде чем документ приняли. Только один из двух!

Мы занимались и политическими правами переселенцев. В июле был принят закон о местных выборах, где они были не учтены. Люди не смогли голосовать, поскольку их не считают представителями местной общины. Это очень серьезная проблема, и она касается не только переселенцев, но и экономических мигрантов, тех людей, которые зарегистрированы в одной области, но живут, работают и платят налоги в другой. Этот старый изъян родом из СССР, где все было привязано к институту прописки. Нужна общая реформа, но мы понимали, что пролоббировать ее для всех категорий просто не смогли бы. Так что начали лоббировать законодательный акт, который позволил бы голосовать на местных выборах переселенцам.Ведь очень важно, что у большинства из них с момента переезда не было повторных перемещений. Чаще всего люди селятся и живут все это время на одном месте - крымчане почти два года, жители востока чуть меньше. Однако политической воли у нардепов и президента не было, и переселенцы не смогли проголосовать. Но мы желание изменить систему не оставляем, хотя это и потребует немалых усилий.

- За два года приняты документы, которые облегчили переселенцам жизнь?

- Ну вот законопроект №2166 - хороший. Кроме того, приняли закон об упрощенной процедуре доказательства фактов рождения и смерти. Была принята Кабмином программа адаптации внутренне перемещенных лиц. По указу президента создавалась стратегия по правам человека. Над ней работали много организаций и ведомств. В ней один раздел посвящен новым вызовам, в том числе и вопросу переселенцев.

Обе программы неидеальны. Но проблема в другом. В бюджете нет средств. Кроме того, у государства нет видения, что делать с оккупированными территориями и, как следствие, что делать с переселенцами. Невозможно понять, что будет с территориями, Минскими соглашениями, будут ли эти люди возвращаться. В итоге ты не знаешь, как быть. Давать право голоса на местных выборах? Интегрировать людей в принимающие общины? Видения нет, а есть 1,7 млн. переселенцев.

Мы лоббировали создание единого органа по вопросам временно перемещенных лиц. Его до сих пор нет. Но, может, стоит если не создавать новое ведомство, то хотя бы сделать ревизию того, что уже имеется в наличии. Например, есть межведомственный штаб и главный координатор - Госслужба по чрезвычайным ситуациям. Служба работает, но занимается не интеграцией переселенцев, а их экстренным вывозом. Но говорить-то нужно именно об интеграции, потому что больше 60% людей возвращаться не собираются. Нужно понимать, что с ними дальше делать.

Нарушены права всех крымчан

- Если вернуться на два года назад, то многие не понимали, насколько серьезна ситуация в Крыму. Как быстро это поняли вы?

- Первое время не понимали. Янукович тогда уже бежал, было какое-то временное правительство, мы надеялись, что международное давление позволит решить вопрос. Тогда Россия отрицала свое присутствие, хотя все прекрасно понимали, кто стоит за событиями в Крыму. Мы же отреагировали потому, что просто не могли не сделать это. Работали как в тумане, не успевали думать над политической составляющей. Сначала была реакция на события. Потом, в мае-июне 2014 года, пришли в себя и осознали масштабы. Это уже было личностное осознание. Я поняла, что лишилась родины, я не могу въезжать на территорию Крыма.

Но если бы в самом начале мы остановились и задумались, то просто не успевали бы помогать людям, а запрос был колоссальный. Сотни звонков каждый день. Это сейчас все идет относительно ровно. Сформировано много институтов. Но когда началась аннексия, мы были единственными, кто начал работать в информационном поле и стартовали с помощью. Госструктуры начали реагировать на людей только в конце марта 2014 года.

- Первый человек, который пришел к вам 3 марта 2014 года, объяснил, почему он понял, что нужно уезжать?

- Это был Рустем Скибин и его семья. Рустем - крымскотатарский художник, керамист. Он понял, что если это - Россия, то о культуре и защите крымскотатарского народа не может быть речи.

Первая волна людей ехала с намерением переждать. Некоторые потом вернулись. После "референдума", ехали те люди, которые осознавали, что не хотят жить в России. То есть была патриотическая волна.

С Донбасса в первые волны тоже выезжали общественные деятели, журналисты, патриоты. Но затем большинство выезжало в первую очередь вследствие военного конфликта. У переселенцев из Крыма изначально была другая мотивация - патриотические убеждения. Но сейчас едут уже не только из-за патриотизма, но и в связи с социально-экономическими изменениями: нельзя развивать бизнес, трудно устроиться на работу.

Мы всегда по сводкам отслеживаем, что если на Донбассе обострение, количество выезжающих растет. Выезд из Крыма идет относительно ровно. Но, все равно, заметно, что при активизации репрессий, выезжает больше людей.

- Вы документируете факты нарушения прав человека в Крыму?

- Мы не так давно презентовали карту нарушений прав человека в Крыму. С момента оккупации только зафиксированных случаев, которые доказаны, уже больше 200. Это нарушения в различной градации: от допросов и обысков, до лишения жизни, исчезновений. Есть нарушения по отношению к группам лиц - крымским татарам, украинцам или тем, кто не согласен с оккупацией, религиозные общины.

Но есть и другая классификация. Вся ответственность за нарушения, в том числе и в социально-экономической сфере, ложится на оккупанта - российскую сторону. То, что Россия в данный момент не может полноценно обеспечить доступ к образованию, здравоохранению, водоснабжению и т. д., является нарушением. Оно касается всех граждан.