Новости Донецка и области8 августа 2016 годаПравда о «Южном котле» 2014 г.
Южный котел 6 августа исполняется ровно два года с дня начала прорыва украинских военных из так называемого "Южного котла". Участник прорыва, военнослужащий 79-й бригады Алексей Христенко, рассказал о том, как ему вместе с товарищами пришлось 22 дня выживать в глухом окружении под постоянными обстрелами вражеской артиллерии. Боец считает, что подробности событий тех страшных дней замалчиваются, а данные о потерях - приуменьшаются. Видеосюжетов и репортажей о "Южном котле", снятых пророссийскими и российскими телеканалами, в открытом доступе намного больше, чем украинских. Названия и комментарии в них соответствующие: "разгром украинской группировки", "ключевой момент войны, развязанной украинскими "карателями" на юго-востоке страны", новости о "котле" напоминают "сводки с полей Великой Отечественной". В начале июня 2014 года перед несколькими подразделениями ВСУ поставили задачу - взять под контроль украино-российскую границу и перекрыть коридор для поставок российской военной техники, боевых комплектов и прочей помощи сепаратистам. Однако украинские подразделения, по сути, оказались в окружении между селами Мариновка (восток Донецкой области) и Изварино (восток Луганской области). 22 дня они держали оборону, подвергаясь постоянным обстрелам со стороны РФ с территорий, подконтрольных боевикам. В сюжетах на российском ТВ все это время много говорили и о прекращении снабжения сил ВСУ в окружении, сообщали о том, что если самолеты ВСУ и прорывались к попавшим в окружение, то сбрасывали грузы с большой высоты, так что часть попадала к сепаратистам. Пророссийские вооруженные формирования в ближний бой с подразделениями ВСУ предпочитали не вступать, обстреливая их из реактивной и ствольной артиллерии. По оценкам сепаратистов в "Южном котле" оказалось не менее 1500 военнослужащих. Вся история этого "котла" и последующий прорыв сил ВСУ станут "классикой жанра" этой гибридной войны: боевики и вооруженные силы РФ поливали со всех сторон украинские подразделения, преувеличивая потери личного состава и техники ВСУ, в то время как Генштаб АТО требовал держаться "до последнего бойца". При этом потери приуменьшались, а в официальных сообщениях сообщалось об успешно доставленных своим подразделениям грузах и эвакуированных раненых. Туда и обратно Правду о потерях под Зеленопольем и в "Южном котле", о том, насколько корректные приказы отдавал Генштаб, мы вряд ли узнаем, и это еще одна особенность вооруженного конфликта на востоке Украины. По словам Алексея Христенко из 79-й бригады, его подразделение стояло в районе Дьяково (Луганская область) с 12 июня по 6 августа 2014 года. Последние три недели этого периода этот район стал частью "Южного" или как его еще называют "Изваринского котла", а из окружения украинским военным пришлось прорываться с боями. К тому моменту с боеприпасами было уже совсем туго, военнослужащие голодали, поскольку снабжение с "большой земли" практически прекратилось. - Какую задачу изначально поставили вашему подразделению? - Мы держали оборону возле дороги в сторону РФ, предотвращали попадание военизированных колонн из России на нашу территорию, закрывали границу. Части нашей бригады стояли разбросанные по разным точкам. Были наши ребята и под Зеленопольем, и в Изварино, там шли серьезные бои, и все вооружение было уничтожено. - Вы считаете, что об этих событиях и о том, кто должен нести ответственность за их исход, командование что-то не договаривает и замалчивает правду? - А как еще это можно назвать, если не замалчиванием? Ведь было столько очевидцев, погибших, раненых. При этом только по артобстрелу под Зеленопольем 11 июля, согласно официальным данным, было всего 19 погибших и 93 раненых (данные Министерства обороны). Но под Зеленопольем только моя бригада потеряла 38 человек (убитыми), это официально подтверждено. Там погибли два моих друга, разорвало их… А ведь там была и 24 бригада, и 72-я. - Можете ли вы оценить потери вашей части, которая стояла в районе Дьяково, до дня выхода 6 августа? - За этот период у нас тоже было немало погибших. Именно под Дьяково я насчитал 56 человек "двухсотыми", потом перестал считать. Что касается числа раненых - то у нас было каждый день от трех до пяти "трехсотых". Когда выходили из окружения, у нас тоже были потери и на переправе (через реку Миус), и во время боя, были обстрелы из ствольной артиллерии, минометов, реактивной артиллерии, САУ и прочего. Это было как с территории России, так и со стороны так называемых "ЛНР" и "ДНР". Вы наверняка слышали историю о том, как 437 человек из 72 бригады ушли на территорию РФ. Мы как раз с ними там были вместе. Почему эти люди ушли, я могу вам сказать откровенно - потому что нас "крыли" с территории РФ начиная от минометов и заканчивая "Градами". По данным ОБСЕ, 2 августа на территорию РФ через КПП "Гуково" (Ростовская область) отступила первая группа из 12 украинских военных, но 4 августа они вернулись обратно. 4 же числа 437 военнослужащих ВСУ, среди них - 147 пограничников, пересекли границу с РФ. Они не просили убежища в России, говорилось в отчете ОБСЕ. Перейти границу они были вынуждены, так как оказались в окружении без боеприпасов, продовольствия и топлива. - Насколько интенсивными были обстрелы? - В основном артиллерия работала с территории РФ, а потом и с нашей, когда некоторые колонны из РФ прорывались, и уже по нам лупили с двух сторон. По 16-18 часов мы ежедневно находились под артобстрелом, считайте, перерыв был только на завтрак, обед и ужин. Это было тяжелее всего - находиться под постоянными обстрелами, когда лупили залп за залпом. Была у меня история, мы как-то копали блиндаж, с нами - мальчишка совсем, молодой хлопец, ну, может, на пару лет старше моего сына. Начался обстрел, а этот парнишка бронежилет снял, я-то его собой накрыл, вижу, как он дрожит. Я ему говорю: "Все будет нормально, мы обязательно выживем". Он потом часто ко мне приходил, сидели, разговаривали, привязался я к нему. Из окружения мы выходили отдельно - он был в другом подразделении. Я знаю, что он живой остался после выхода, ребята сказали. Очень хочу его отыскать, жаль, что контакты его потерялись. Не дождались - Пытались ли к вам пробиться другие подразделения ВСУ? - Да, были колонны нашей же 79-й бригады, они везли питание и БК (боекомплекты). Помню, когда к нам выдвинулась крайняя колонна, незадолго до приказа о прорыве, нам пришлось вступить в бой, наши ребята выехали навстречу ребятам на БРТах. Смогли отбить только один прицеп с продуктами. Ребята в колонне погибли. Один из наших парней, Женя из Запорожья, тоже тогда погиб, - ему шею перебило ВОГом. - Что было с двухсотыми и ранеными? Приходилось договариваться с противником о том, чтобы их вывезти? - Пока мы еще были в тисках, а не в окружении, пока к нам можно было пробиться, то раненых переправляли на технике, а когда попали в окружение, наши офицеры договаривались с российской стороной и двухсотых и трехсотых передавали им, а они переправляли нашим. Поначалу так было, но потом россияне отказались даже наших трехсотых принимать. - Были ли случаи, когда раненых, которых российские военные обещали передать украинской стороне, брали в плен? - О таких случаях не знаю, но как-то моего побратима взяли в плен, когда он привез передать трехсотого, а двухсотого должен был забрать. Его на "нуле" заломили и увезли на территорию РФ. Когда не стало возможности переправлять раненых, было немало тех, кто погиб, так как им не смогли оказать должную медицинскую помощь. Вряд ли я смогу точно подсчитать количество двухсотых и трехсотых во время прорыва. Но за период с 12 июня до 6 августа у нас было несколько сот раненых. - Когда снабжение прекратилось, вы голодали? - Голодали. Воды питьевой не было, воду брали из речки. Мы столько дней провели в окружении, а колонны, которые к нам шли, - их просто разбивали. Мой взвод уже перед самым выходом получил по две консервы на человека на неделю. Рядом было поле с кукурузой, вот ее и ели. Как-то с ребятами нашли в разбитом автобусе горох, собрали его, сварили. До окружения я весил где-то 68 кг, а когда после выхода попал в госпиталь - меньше 50. До последнего солдата - Командование вам объясняло, почему вы так долго оставались на одном месте и ничего не предпринимали? - От Дьяково до Саур-Могилы на тот момент уже стояли вражеские подразделения, и мы были в глухом кольце. Это был котел. Командование поначалу говорило только одно - "Держаться до последнего солдата". Потом стало ясно, что шансов у нас нет. Но в начале августа мы получили приказ Генштаба прорываться из окружения. Тогда была разбита переправа через реку Миус. Комбриг нам сказал: "Ребята, теперь мы будем выходить тогда, когда я посчитаю нужным". Нам россияне предлагали "зеленый коридор", от которого командование благоразумно оказалось. Если сегодня вспомнить последствия котлов, в первую очередь Иловайского, то и слава Богу, что мы от этого предложения отказались. Послушай мы сказки о "зеленом коридоре", скорее всего, нас бы там расстреляли. По словам Алексея, 6 августа бойцы считали каждую минуту, ждали приказа на выход, все понимали, какую цену придется заплатить за этот прорыв. В 13.00 по радиосвязи передали: "Внимание всему личному составу, готовность номер один". Подразделения, стоявшие под Дьяково, разделили на пять колонн: одна, говорит Христенко, пошла в открытую, это был своего рода обманный маневр. Остальные уходили кто на чем - на танках, БТРах. Сам Христенко выходил на КАМАЗе. - Мы шли по полям в сторону Саур-Могилы, там нам навстречу выдвинулись другие бригады. Мы петляли все время и шли на удачу, я абсолютно точно знаю, что вокруг Дьяково была территория, заминированная кассетными боеприпасами: это когда "Град" выстреливает, рассыпает эти мины, чтобы потом люди подрывались. Нас так минировали за несколько часов до выхода. Мы еще думали - почему "стрелы" летят, а разрывов нет? Потом один из офицеров, в возрасте он был, еще при Союзе служил, догадался, что это кассетные боеприпасы раскидывают. -Когда вы поняли, что вышли из котла? - Не скажу сейчас, как назывался тот населенный пункт, но мы поняли, что вышли, когда оказались за Саур-Могилой. Там нам оказали первую помощь, там уже было спокойно. - У вас были ранения? - На тот момент у меня было две контузии и перелом шейного отдела позвоночника. - Как получили перелом? - У нас 16 июля был обстрел, я забежал в блиндаж, оглянулся, а товарища моего нет. За ним выскочил, думал, ранило его, потому что снаряд рядом лег, ну и ударился каской о балку блиндажа, потерял сознание, только потом, когда вышли из окружения, оказалось, что у меня был перелом. Я и полотенцем шею перетягивал, чтобы хоть как-то поддержать голову, вот так и воевал. В госпиталь я попал 8 августа. А мои ребята дальше в ДАП пошли, там много их погибло. После госпиталя меня комиссовали, к сожалению, и участия в боевых действиях я уже не принимал, но эта война для нас никогда не закончится, я лично готов вернуться на фронт, если надо, хотя я и инвалид войны. Война не отпускает. - За то, что защищали Родину, держали оборону, выстояли в окружении и смогли вырваться из котла, вас наградили? - Наград у меня нет. Только волонтерский орден "За оборону Украины". Волонтеры дали, а государство нет. Из моего окружения ребята никаких наград не получили. Были слухи, что подавали многих на орден "За мужество", но так эти награды до нас и не дошли. |
